Стоял жаркий летний день. На хуторе во дворе молодая женщина

426

Стоял жаркий летний день. На хуторе во дворе молодая женщина развешивала белье. Серый щенок, играючи, путался у неё под ногами и старался цапнуть за подол платья.

На стульчике рядом сидела маленькая девочка и, сосредоточенно сопя, что – то рисовала.

— Мама, посмотри!

— Ромашки? Это же надо, как настоящие, ты у меня, Полинка, станешь знаменитой художницей, когда вырастешь, — женщина ласково погладила дочь по русой головке. – Вот закончится война, отдам тебя в специальную школу.

— Художников? А разве такие школы бывают? — курносый носик заинтересованной поднялся вверх.

— Бывают, — она не смогла удержаться от улыбки, — закончишь её и будешь писать картины.

— Я лешего нарисую!

— Почему лешего? – женщина наклонилась и поправила соскользнувший с плеча дочки ремень, — сиди аккуратненько, тебе нельзя падать.

— Он мне сегодня приснился, пообещал, что скоро придёт, вылечит меня и я снова смогу ходить, это правда?

— Ну если пообещал, значит…

— Хозяйка, дай воды.

Оглянувшись, мама с дочерью увидели, как из – за сарая, шатаясь, вышел молодой красноармеец в грязной гимнастёрке.

— Господи, совсем ещё ребёнок – прошептала женщина.

— Немцев не видели?

— Были вчера, но уехали. Посиди тихо, хорошо? – наклонившись, шепнула женщина.

— Разреши минуту отдохнуть у тебя, сил нет, — солдат стянул пилотку с головы, мелькнула ранняя седина, — от Бреста иду.

— Отдохни, конечно, сейчас что-нибудь соберу тебе поесть.

— Ты кто? – синие глазёнки строго посмотрели на с наслаждением вытянувшего ноги гостя.

— Я, — красноармеец устало улыбнулся и, подмигнув хозяйке, продолжил, — я леший, вот пришёл к тебе, как и обещал.

— Ты взаправдаший леший?

— Самый-самый взаправдашний, — серьёзно кивнул солдат, — видишь, у меня даже зелёные лесные петлицы.

— Неправда, ты обманываешь, ты не леший, а совсем ребёнок, моя мама так сказала, — девочка показала язык.

— Полина, так делать некрасиво, — хозяйка протянула гостю крынку с молоком и кусок хлеба, — ты уж извини.

Украдкой смахнув слёзы, она смотрела, как он жадно припал к еде.

«Если бы не седина – пацанёнок пацанёнком».

— Да ничего, — красноармеец вытер губы, — спасибо. Мы, Полина, живём очень долго, поэтому и выглядим молоденькими, а на самом деле мне много лет, вот сколько вашему лесу, столько и мне. Видишь, даже на петлицах уже по три треугольника, это значит, что я не просто леший, а старший леший.

— А разве есть младшие? – девочка изумлённо округлила глаза.

— Есть, но к самой лучшей девочке приходит только старший, — увидев разрешающий кивок хозяйки, солдат затянулся самокруткой.

— Я не самая лучшая, я не послушалась маму и вот, — девочка показала на ремень.

— В июне, в поле сбежала ромашки собирать, — ответила женщина на безмолвный вопрос гостя, — налетели самолёты, стали бомбить всё вокруг. Нашла её вечером возле воронки, ни царапины, слава Богу. Снова говорить стала через неделю, а вот ходить не может.

— Скольких ещё эта война покалечит, — прошептал красноармеец, — я уже такого насмотрелся, что на десять жизней вперёд хватит.

— А больше двух говорят вслух, понятно, — девочка надула губки.

— Полинка, не злись, — солдат встал и забросил за спину винтовку.

— Ты уходишь? – недавняя обида была мгновенно забыта.

— Я ненадолго, помнишь, во сне обещал тебя вылечить? Сейчас насобираю ромашек, сплету венок, и как только ты его увидишь, сразу выздоровеешь.

— Честно? Пообещай, что ты вернёшься до вечера, дай честное слово старшего лешего, — девочка хитро сощурилась.

— Обещаю, малышка, честное старшелешеское, — красноармеец шутливо отдал честь и, повернувшись, к женщине, прошептал, — я быстро, принесу веночек и пойду дальше, спасибо, что накормила.

— На здоровье, береги себя, — стараясь не заплакать, она его перекрестила.

— Я атеист, — подмигнул солдат, и вышел за ворота.
………………………………..
«Вот и готово», — полюбовавшись на переплетение ромашек, красноармеец встал, — «отнесу малышке, может, на самом деле …».

— Хальт!

«Прости, Полинка, не успе…»

Раздалась короткая автоматная очередь.
………………………………
Услышав выстрелы, она украдкой от дочери перекрестилась.

«Господи, только бы не он».

За воротами раздался треск моторов. Женщина вздрогнула: подъехавшие немцы со смехом вытащили из грузовика что-то длинное.

— Фрау, прошу прощения за столь неожиданный визит, — офицер бесцеремонно вошёл во двор, — но я решил лично сообщить, что вы, возможно, вознаградите ужином моих доблестных солдат. Понимаю, звучит несколько бестактно, но буквально несколько минут назад в сотне метров от вашего хутора они убили ненормального бандита. Вот он.

Солдаты положили на землю тело в грязной окровавленной гимнастёрке, блеснули зелёные треугольники на петлицах. Женщина с ужасом смотрела на недавнего гостя.

«Я даже не спросила, как его зовут».

— Предваряя ваш вопрос, почему мы решили, что он ненормальный, посмотрите на это, — офицер протянул венок, — доблестный воин не может заниматься сбором цве…

— Это мне, отдай, — детский крик заставил всех обернуться, — маленькая девочка, справившись с рёмнем, вскочила со стула и неуверенно спотыкаясь, подошла к матери.

Не веря своим глазам, женщина присела и крепко обняла дочь:

— Полинка, Полинка, — шептала она.

— Отдай, — повторила девочка , — он не бандит, а старший леший, он обещал принести венок и вылечить меня, отдай.

Пораженные услышанным, немцы застыли. Офицер, справившись с минутным замешательством, протянул венок ребёнку и прошептал матери:

-Уведите её отсюда.

— А…он?

— Мы его похороним сами, как настоящего солдата.

Схватив дочь, женщина бросилась в дом.

— Леший, леший, ты же обещал вернуться, — девочка плакала навзрыд, уткнувшись лицом в ромашки.

— Он и вернулся, моя хорошая, видишь, сдержал свое обещание: вернулся, вылечил тебя, и теперь останется с нами.

— Навсегда?

— Да, Полинка, навсегда.

Вдалеке раздался троекратный залп.

………………………

Стоял жаркий летний день. Метрах в ста от хутора маленькая девочка в венке из ромашек, сосредоточенно сопя, что – то рисовала на табличке, вбитой у изголовья свежего могильного холмика. Рядом стояла молодая женщина и, судя по движениям губ, тихо читала молитву.

— Мама, посмотри! Как думаешь, ему понравится?
— Да, доченька, — она ласково погладила дочь по русой головке. – Ему очень понравится.
На табличке слегка неровными зелёными буквами было написано «Старший леший».

© Андрей Авдей

 

Загрузка...